→→→ Купить книги Владимира Соловьева ←←←

Для ведущего Владимир Соловьева начало нового телесезона ознаменовалось не только перезапуском уже привычных нам «Воскресного вечера» и «Поединка», но и новой книгой.

Меня боятся

– Владимир, скажите несколько слов об этом захватывающем детективе.

– Если совсем коротко, книга о том, что среди нас очень много людей, на самом деле являющихся бесами. В конце концов появляется некто, решивший восстановить баланс между добром и злом. Но, несмотря на устрашающий замысел, книга получилась веселая, действие развивается быстро, сюжет витиевато закручен. В романе много путешествий, красивая любовная история – словом, то, что все критикуют, но тем не менее читают. Я показал «Зачистку» на телевидении – они заинтересовались. Не исключено, что по нему снимут сериал. Роман я с первого до последнего слова набирал сам. Редактировал, по нескольку раз переписывал.

– Иными словами, ваш герой – бесогон?

– Кстати, с этим словом связана забавная история. Первоначально я собирался назвать роман именно так. Позвонил Михалкову, с которым мы дружим, и рассказал об этом. Но Никита Сергеевич попросил подыскать другое название. Так появилась «Зачистка».

– Кстати, слово «зачистка» сразу ассоциируется с уничтожением санкционных продуктов. А что вы думаете по этому поводу?

– Я не понимаю, как можно в стране, пережившей блокаду и голод, сжигать еду. При таком количестве бедных людей это дикость. Когда я услышал, как на парт­активе «Единой России» Медведев всерьез предложил запретить некоторые медицинские препараты, просто ахнул. Как можно запрещать, если их не хватает?! Уже запретили сельскохозяйственные продукты – и что, появились другие, дешевле? Нет. И так глупость за глупостью. Наши пчеловоды недавно предложили запретить «Сникерс». Много от этого будет толку? Я помню, как в советское время нам из-за границы привозили жвачку, а мы прикидывали, сколько дней ее можно жевать, на ночь клали ее в воду. Но это же позор! Или вот очередной псих предложил сжигать импортные шмотки. Ну что у них в головах?! Интересно, они хотя бы в школе учились? Про институт даже не спрашиваю – диплом им, скорее всего, подарили.

– Почему эти люди не появляются в ваших программах?

– Я приглашаю, но они боятся, поскольку являются мастерами закулисного жанра. Регулярно зову членов правительства, например Эльвиру Набиуллину, но она все время находит причины для отказа. Почитайте биографии наших министров: за исключением одной-двух персон, вы не найдете никакой связи между их образованием, опытом работы и так далее. Почему эти люди занимают свои посты? Например, министром сельского хозяйства долгие годы был Николай Федоров. С сельским хозяйством его связывает только одно – он в деревне родился. Министр транспорта Максим Соколов имеет отношение к транспорту только потому, что его на работу возят на машине. А когда решался важнейший вопрос о поглощении «Трансаэро» «Аэрофлотом», он уехал в Китай, чтобы не брать на себя ответственность. Проб­лема наших политиков не в том, какие они, а в том, что у них нет идей и понимания того, что надо делать.

– Бросается в глаза то, что у вас в программе почти всегда одни и те же лица. Почему?

– Это серьезная проблема. Страна у нас большая, но людей, умеющих говорить, парадоксально мыслить, – единицы. Очень многих из ныне раскрученных участников ток-шоу приходилось продвигать постепенно. А если взять человека из народа и дать ему возможность несколько минут говорить в камеру, никто смотреть не будет. Парадокс: с одной стороны, зрителям надоели одни и те же лица, с другой – когда появляется неизвестный персонаж, сразу возникает вопрос: почему он, а не я? Продвижение новых людей на экран – это очень непростая работа. У меня было несколько крупных разочарований: вроде пишет человек хорошо, ярко, а смотреть на него на экране неинтересно.

– А вы не пытались расширить круг экспертов, ведь и они у вас кочуют из выпуска в выпуск?

– Проблема в том, что далеко не все соглашаются ко мне приходить. Некоторые честно признаются, что боятся, поскольку считают меня слишком умным. Другие заявляют: мол, мы, демократы, к этому глашатаю кремлевского режима не пойдем. А когда я прошу их привести хоть один пример произнесенной мною в эфире неправды, они теряются. Помню, однажды я попробовал пригласить Каспарова. С ума можно было сойти, какой у него оказался райдер! И все равно он не пришел. С теми же требованиями я столкнулся, когда приглашал Касьянова.

Не стоит «играть в Соловьева»

– Касьянов, Каспаров… Сразу вспомнилось, что когда-то вы работали на «Серебряном дожде» и НТВ, а после перешли на радиостанцию «Вести ФМ» и канал «Россия 1». И как же вы, при всей вашей независимости, оказались на государственном телевидении и радио?

– Руководство ВГРТК предложило мне более интересную работу. На замечательной радиостанции «Серебряный дождь» я служил много лет. Но меня больше привлекают политика и жесткая социалка. В «Вестях» колоссальная корреспондентская сеть позволяет почти в режиме онлайн получать актуальные репортажи и интервью с мест событий. Сюда гораздо проще приглашать государственных чиновников и депутатов. За месяц работы на радиостанции у меня набирается больше политически значимых фигур, чем за год на «Дожде».

– В связи с переходом на государственные каналы не утратила ли ваша программа остроту?

– Нет, скорее наоборот. В «Вестях» я за час выливаю на головы чиновников столько критики, сколько на «Серебряном дожде» не успевал и за месяц. Если это не остро, то что же тогда считается острым? А если кому-то кажется, что программа на «России 1» мягче, чем на НТВ, пусть посмотрит, например, последний выпуск.

– Наверняка на государственном канале жесточайшая цензура. Вам в таких условиях не тесно?

– Это больше стереотип. Я много лет работаю в СМИ и знаю, что степень свободы в России определяется не формой собственности, а умом главного редактора. Когда я работал на «Серебряном дожде», директор радиостанции часто был мною недоволен, потому что после моих выпусков его постоянно прессинговали. А здесь, когда я в эфире на­ехал на Голикову, от руководства канала услышал одну лишь фразу: «Хм, ну ты молодец!». У канала есть определенная позиция, а если кто-то не согласен с нашими комментариями, пусть подает в суд.

– Для вас есть запрещенные темы?

– Есть.

– Запрещает кто-то сверху?

– Нет, они так же, как вы, смотрят меня по телевидению или слушают по радио, а потом хватаются за сердце: что он говорит! Мною руководит только внутренний цензор. Я никогда не обсуждаю скандалы, связанные с личной жизнью политиков. Мне не интересны их жены или любовницы. Это территория, заходить на которую считаю неправильным. Меня волнуют политические взгляды моих гостей, а не их грязное белье.

– А как вы относитесь к тому, что делал занявший вашу нишу сначала на НТВ, а потом и на «ТВ Центре» Сергей Минаев?

– Он вовсе не занял мою нишу. Я отношусь к Сереже с симпатией. Но чем больше программ-клонов и ведущих, пытающихся «играть в Соловьева», тем заметнее разница с оригиналом. У меня абсолютно авторская программа, рассчитанная на меня и на мою реакцию. Я говорил и Сергею, и продюсерам, что надо искать себя, а не идти по проторенному кем-то пути. На экране надо быть собой, а Сергей никак не может понять, какой он. Та же проблема у Юлиана Макарова, у ведущих на Пятом канале.

– По вашим словам, телеведущие не понимают, какую роль исполняют. А вы понимаете? У вас так много амплуа: читаете лекции, работаете на телевидении и радио, пишете книги…

– У меня только одна роль – роль Соловьева. Это ужасно не нравится бездарям, не ставшим ни телеведущими, ни журналистами, но почему-то пишущим о телевидении. Как-нибудь сделаю о них передачу. Я вообще делаю только то, что мне нравится. Это моя форма жизненной активности. Пишу ли книги, веду ли блог или телепрограмму, беседую ли с кем-нибудь на радио – я всегда остаюсь собой.

– А вот Александр Гордон не может себе простить, что привел вас на телевидение.

– Саша похож на маленького милого врунишку, я к этому привык. Но на телевидение он меня не приводил – у него мания величия. Лучше пусть он расскажет, как получал на Первом канале зарплату. Когда наше совместное шоу «Процесс» готовилось к эфиру и Эрнст спросил, на какое вознаграждение мы рассчитываем, Гордон выдал: «Я хочу получать не меньше, чем Соловьев!». А на Первый канал я пришел благодаря Саше Левину, нашедшему меня по рекомендации в пару к Гордону, под которого заказал передачу Эрнст. Проработав с Александром несколько лет, я отношусь к нему с доброй иронией и симпатией.

Без манипуляций никуда!

– Начался новый учебный год. У вас восемь детей. Что вы думаете о сегодняшней школе?

– Это трагедия! Выбирая школу, я посмотрел на преподавателей, директоров, состояние классов и пришел в ужас. Оказывается, хорошая школа – это такие цены, что дешевле отправить детей за границу. То, что сделали со школьным образованием в России, – преступление. От высшего, возможно, что-то еще и осталось, но школьного образования с 90-х годов просто нет. А если и есть, то только для очень обеспеченных людей. У талантливого ребенка, родившегося не в том муниципалитете, физически нет шансов состояться в жизни. Так быть не должно. Но в верхах нет ни одной структуры, которая отвечает за школу. В нашей стране это не с кем обсуждать. Бисмарк в свое время сказал, что войну выигрывает школьный учитель. А мы школьного учителя потеряли. Как в нашем обществе с уважением относиться к учителям, когда их не уважает государство – ни зарплаты достойной, ни полномочий? Все слова о любви и уважении к этой профессии ничем не подкреплены. Вот и получается, что в школу идут либо мамочки, которые хотят, чтобы их дети были всегда на глазах, либо увлеченные пенсионеры, либо педофилы, ищущие возможность реализовать свои наклонности.

– Мы начали разговор с вашей новой книги, а мне вспомнилась другая, вышедшая несколько лет назад и посвященная всевозможным способам манипулирования сознанием. Используются ли такие манипуляции в телеэфире?

– Постоянно. Например, когда мне нужно, чтобы кто-то из моих критикесс получил хоть пару голосов, я начинаю на них нападать. Зрители, естественно, возмущены, и тут же происходит протестное голосование. Люди наивно полагают, что чувство протеста возникает по их воле. В радиоэфире манипуляции присутствуют постоянно. Когда я веду программу на радио – меняю тембр голоса, смеюсь, пою песни. Если бы я бубнил, как какой-нибудь диктор, меня никто бы не слушал. Мне же нужно вызвать реакцию: «Что такое?! Сделай погромче. Да он сошел с ума! О как!» И это абсолютная манипуляция. На телевидении без этого никак!

Беседовал Александр Славуцкий специально для «Вокруг ТВ»