→→→ Купить книги Владимира Соловьева ←←←

- Владимир, как вам весьма расхожая точка зрения, что, мол, все политики - мерзавцы?

- Я лично в каждом из политиков стараюсь увидеть позитивные и негативные стороны. Например, Геннадий Зюганов в общении один из самых приятных политиков: вежливый, интеллигентный человек, очень внимательный. При этом его позиция мне кажется человеконенавистнической, то есть абсолютно неприемлемой.

- А есть обратный пример?

- Григорий Явлинский! То есть он жуткий сноб, хотя идеологически мне его взгляды гораздо ближе, чем взгляды Зюганова. Многих политиков я знаю очень давно. Кого-то, как Владислава Суркова и Михаила Фридмана, - лет двадцать пять, кого-то, как Дмитрия Рогозина, - двадцать, и мне видны изменения, которые с ними происходят. Всегда любопытно посмотреть и проанализировать, как кто меняется. Ведь даже «белый и пушистый» Явлинский на последних выборах был вынужден включить в список людей, которые ему абсолютно классово чужды. Григорий Алексеевич рассказывал у меня в эфире, как ему Ходорковский выкрутил руки и заставил вставить в избирательный список определенных граждан.

- А что скажете о господине Абрамовиче?

- Мне очень нравится история, откуда он появился, рассказанная Борисом Немцовым. Он впервые увидел Романа Аркадьевича на даче у Александра Волошина. Кто-то там шустрил все время, что-то подливал, бегал. Немцов спросил дочь Ельцина Татьяну Дьяченко: «А это кто?» «А это Рома», - кратко ответила Дьяченко. «А кто такой Рома?» - «Рома умеет дружить». И действительно, Рома надружил столько, что мало никому не показалось. Всю страну обдружил.

- Вы часто говорите, что наша национальная особенность заключается в том, что есть две России: Россия политиков и Россия граждан...

- Такие несмешивающиеся жидкости... У нас как-то интересно все получается: если у человека в детстве какой-то изъян, какая-то хромосома за что-то зацепилась, то он куда идет? В политику! У нас почему-то в политике сосредоточены люди, которых в принципе не следовало бы пускать в приличное общество...

- Да уж, весьма критично!.. Ну а как у вас с самокритикой? Себя как позиционируете?

- Я себя позиционирую как мужика 43 лет, рост 175. Женат, пятеро детей. Глупо, когда ты изнутри даешь себе оценку: хороший ты или плохой. Если остановить двадцать людей на улице, то, надеюсь, семнадцать скажут, кто это такой, а оставшиеся трое скажут: «Лучше бы ему к станку!»

- Говорят, вас Борис Березовский «вербовал», предлагая всяческую поддержку, если Соловьев выставит свою кандидатуру на президентских выборах?

- Это было. В книге «Русская рулетка» («Заметки на полях новейшей истории») я подробно описываю, как проходила «вербовка». Но я Березовскому сказал: а в чем фант быть президентом? Радость-то в чем? Ну что хорошего в том, чтобы стать президентом, молодому мужику? С девчонками на сторону не зарулить, с мужиками в футбол не побегать, в ресторан тихо-спокойно со старыми друзьями не сходить, на машине самому за рулем не погонять, за границу в музей не выбраться!

- Зато можно полетать на своем самолете...

- На самолете гораздо проще полетать и без этого...

- А это правда, что когда Владимир Путин стал президентом, Березовский пришел к Немцову в кабинет и сказал: «Скучно. Страна - моя!»?..

- Да, так и было. На что Боря ему возразил: «Не поскучаешь! Отымеет всех, и тебя в первую очередь!» Абрамыч ему на это говорит: «Дурак ты, Боря!» Когда через несколько лет Березовский со мной встретился, то сказал: «Слушай, приедешь в Москву, скажи Немцову: он был прав!»

- Березовский в ваших рассказах и в вашей книге выглядит каким-то комедийным персонажем...

- Он во многом и есть комедийный персонаж. Если бы на какой-нибудь тусовке сейчас вдруг появился Березовский, то попробовал бы все, что есть на столе, быстро меча рукой. Потребовал бы, чтобы принесли сыры, которые прислал друг Бадри, раздел бы глазами всех женщин, а тех, которые моложе 19 лет, еще и «оприходовал» бы. При этом продолжал бы рассуждать о судьбах России, сморкаться, звонить по мобильнику, обещать баснословные «бабки», но по счету заплатил бы ты...

- Великий комик!

- Он бес. Такой абсолютный мелкий бес. А вообще наша политика интересна классическими персонажами. Достоевский мог бы порадоваться. Тот же Лимонов - абсолютный персонаж из «Бесов», ни дать ни взять. Эдик, который совращает и отправляет молодых ребят в тюрьмы, прекрасно понимая, что делает, используя их для своего буржуазного, более чем гламурного образа жизни.

- Любопытно, а в Кремле зачитываются вашими книжками?

- Я знаю, что Сурков прочитал. Он попросил меня подписать книгу Путину. Я подписал. Сурков прочел и сказал: «Вообще-то нагло!» Я сказал: «Я вообще-то всегда был таким». А я подписал: «Дорогому Владимиру Владимировичу - от Владимира. Все будет хорошо!» Наверное, надо было подписать что-нибудь другое, типа: «Дайте денег, дачу, должность!» Но как-то ничего не хочется!

- Что, интересно, вы, человек телевидения, сами смотрите по ТВ?

- Я редко включаю телевизор, настолько немногое мне нравится! С нетерпением ждал премьеры «Мастера и Маргариты», очень рад за коллег. «Идиот» был замечательный. Не могу сказать того же про «Есенина». Вот это, я считаю, уровень феноменального убожества. Просто феноменального. Притом оскорбительного. Как так можно было издеваться над великим русским поэтом? Ни в коей мере не претендую на то, что мой вкус должен быть определяющим, не призываю ничего закрывать. Просто мне не близок «Аншлаг», я не могу смотреть дамские дневные передачи, меня от них тошнит... Не понимаю я и что такое телеакадемия. На меня был обижен Познер, я написал на эту тему целую статью. Но я считаю, что это глупость, когда 12 человек сами себя назначили академиками, потом себе кооптировали еще кого-то. И они начинают судить обо всем телевидении, где работают несколько тысяч профессионалов. При этом кричат, что телевидение недемократично. Академия - это вообще яркий пример авторитаризма. И когда дедушка Владимир Познер (в хорошем смысле - дедушка!) ни с того ни с сего решает, что его голос - это два голоса, то хочется воскликнуть: «бредятина! Нас несколько тысяч человек в профессии. Каждый должен быть не академиком, а членом академии. Плати взносы и голосуй!»

- Не опасаетесь того, что после откровенных высказываний о политиках и высокопоставленных чиновниках вам не с кем будет общаться?

- Журналист - функция гораздо большая, чем человек для общения. Да и если ты находишься в прайм-тайме, к тебе все равно ходят. Ну а если отвернутся, ничего страшного. Очень много разных телевизионных жанров. Да и кто сказал, что телевидение - это все... Главное, что в моих телепрограммах и книгах герои не услышат и не прочтут ничего такого, чего бы я им не говорил в глаза.

- В своих программах вы рискуете даже на Жириновского голос повысить!

- Кстати, я впервые попал на телевидение, придя гостем в передачу то ли «Суд идет», то ли «Слушается дело». Как раз там Жириновский на кого-то наезжал. А я тогда был 150 кг веса, усы, коротко стриженный, голда, занимался бизнесом... И как на Жириновского покатил - он от ужаса присел, открыл рот. Во-первых, не ожидал, что кто-то может говорить быстрей, чем он, и громче, чем он. Это его так прикололо, что после этого Немцов назвал меня «антижиром». Политикам довольно сложно со мной беседовать, потому что они знают, что я знаю. Поэтому, если я задаю вопрос, они не могут соврать, потому что они знают, что я знаю правду.

Источник: Смена (20 ноября 2006)